Sarotte M. E. Not One Inch: America, Russia, and the Making of Post-Cold War Stalemate. New Haven; London: Yale University Press, 2021.
Масштабное исследование Мэри Элиз Саротт посвящено дипломатическим баталиям 1990-х годов вокруг расширения Североатлантического альянса на восток. Опираясь на огромный массив недавно рассекреченных документов, автор анализирует последствия решений вашингтонских администраций конца прошлого века для американо-российских связей, прослеживая путь от надежд на всеобъемлющую интеграцию к геополитическому тупику.
Выход монографии «Ни на дюйм» стал кульминацией многолетнего труда профессора Университета Джонса Хопкинса, завершив ее своеобразную трилогию об окончании холодной войны. С точки зрения источниковой базы эта работа представляет собой настоящий исследовательский подвиг: Саротт потратила годы на судебные апелляции, чтобы добиться снятия грифа секретности с транскриптов переговоров Билла Клинтона и Бориса Ельцина. В сочетании с материалами из архивов шести государств и десятками интервью с непосредственными участниками событий эти документы позволили историку заглянуть за кулисы принятия судьбоносных решений. Саротт блестяще демонстрирует, как кулуарные договоренности, внутриполитические скандалы и личные амбиции лидеров формировали архитектуру европейской безопасности.
Интрига повествования выстраивается вокруг знаменитой фразы госсекретаря США Джеймса Бейкера, пообещавшего Михаилу Горбачеву в 1990 году, что юрисдикция НАТО ни на дюйм не продвинется на восток. Исследовательница убедительно показывает поэтапную трансформацию этого обещания. Читатель наблюдает за тем, как изначально гибкая концепция «Партнерства во имя мира», предполагавшая постепенное и инклюзивное сближение Запада с бывшими соцстранами, была отвергнута вашингтонскими сторонниками жесткой линии. Расширение блока пошло по пути предоставления полноценных гарантий по пятой статье ограниченному числу восточноевропейских стран. Автор погружает нас в детали этой дипломатической игры, где на одной чаше весов находились справедливые требования Польши, Венгрии и Чехии о защите, а на другой — стремительно тающее окно возможностей для ядерного разоружения и партнерства с теряющей ориентиры Москвой.
Разумеется, предложенная в книге оптика дает определенные поводы для научной полемики. Сосредоточив внимание на упущенных американских возможностях по интеграции бывших противников по холодной войне, историк местами преуменьшает внутреннюю динамику самого постсоветского пространства. Вполне резонно задаться вопросом о том, насколько жизнеспособным в действительности было бы широкое партнерство в условиях, когда в Москве начали использовать танки против собственного парламента и развязали жестокую военную кампанию в Чечне. Восточноевропейские лидеры, чьи голоса также звучат на страницах текста, предупреждали о возрождении агрессивных амбиций соседа задолго до того, как этот процесс стал очевиден американским стратегам. Фокус на вашингтонских политических дебатах временами отодвигает на второй план объективную сложность трансформации рухнувшей империи.
В современной историографии тема расширения Североатлантического альянса зачастую сводится к перечислению дат принятия новых членов, однако здесь выстраивается совершенно иное полотно. Метафора храповика, которую использует Саротт, филигранно описывает логику тех лет: каждое решение американских президентов допускало движение только в одном направлении, последовательно отсекая альтернативные варианты будущего. Финал этой дипломатической драмы поражает своей безысходностью, оставляя нас в тягостной атмосфере новогодней ночи 31 декабря 1999 года. Слабый, растерявший былую хватку Ельцин по телефону сообщает Клинтону о передаче власти преемнику. Американский лидер тщетно пытается сохранить оптимизм, произнося дежурные слова о хорошем старте, но на другом конце провода его уже ждет холодный и равнодушный политик, для которого эпоха компромиссов подошла к концу. История сделала полный оборот, превратив борьбу за каждый дюйм влияния в пролог к жесткому противостоянию, истоки которого академическая наука только начинает осмыслять.
Фрагмент:
На первую же ночь своего визита Ельцин, по имеющимся сведениям, спровоцировал масштабную предрассветную тревогу, после того как агенты Секретной службы обнаружили его идущим по Пенсильвания-авеню в одном нижнем белье. Он был пьян и ловил такси. Когда агенты попытались сопроводить его обратно в отведенную ему резиденцию Блэр-хаус, Ельцин громко настаивал на том, что ему нужна пицца. Он нехотя вернулся в свою спальню — лишь для того, чтобы на следующую ночь снова улизнуть из нее. На этот раз, когда он бродил по коридорам Блэр-хауса, его заметил охранник — но принял за нарушителя. Агентам вновь пришлось появиться, чтобы прояснить личность Ельцина, прежде чем его задержали — или того хуже. Сотрудники Белого дома испытали понятное облегчение, когда он покинул страну без дальнейших инцидентов.