Blight D. W. American Oracle: The Civil War in the Civil Rights Era. Cambridge: The Belknap Press of Harvard University Press, 2011.
В августе 1963 года на ступенях Мемориала Линкольну Мартин Лютер Кинг произнес свою знаменитую речь, напомнив нации о невыполненных обещаниях столетней давности. Именно это болезненное сплетение двух эпох — Гражданской войны и Движения за гражданские права — находится в центре внимания книги Дэвида Блайта «Американский оракул: Гражданская война в эпоху борьбы за гражданские права». Автор исследует, как в 1950-е и 1960-е годы американские интеллектуалы пытались осмыслить травматичное прошлое на фоне бурных социальных потрясений и холодной войны.
Дэвид Блайт, профессор Йеля и признанный эксперт по исторической памяти, в этой работе делает весьма интригующий шаг. Для его академической биографии данная монография стала логичным развитием идей классического труда «Раса и воссоединение». Отказавшись от широкого панорамного обзора всей популярной культуры периода столетнего юбилея конфликта, он концентрирует свое внимание на фигурах четырех литераторов: Роберта Пенна Уоррена, Брюса Каттона, Эдмунда Уилсона и Джеймса Болдуина. Через их эссеистику, исторические нарративы, прозу и частную переписку историк прослеживает тектонические сдвиги в национальном сознании. Этот подход позволяет Блайту создать живой интеллектуальный портрет эпохи, избегая сухих статистических обобщений.
Самой захватывающей чертой монографии является анализ того, как писатели противостояли официальному нарративу столетнего юбилея. Блайт убедительно показывает неспособность коммерциализированных торжеств, наполненных ностальгией и костюмированными реконструкциями, дать ответ на жгучие расовые проблемы современности. Противовесом этой коммерциализации у героев Блайта выступало истинное «чувство трагедии». Читатель видит, как Уоррен безжалостно препарирует оправдательные мифы обеих сторон конфликта. Мы наблюдаем за парадоксом Каттона: создавая популярные, полные примирительного романтизма истории для массового читателя, он одновременно боролся с мрачным пониманием разрушительной человеческой природы. Блайт также подробно разбирает едкий цинизм Уилсона, сводившего высокие идеалы воюющих сторон к примитивному биологическому инстинкту доминирования. Наконец, фигура Джеймса Болдуина врывается в текст как голос совести, требующий от соотечественников прекратить прятаться за иллюзиями невинности и признать кровавое наследие рабства.
Методология автора, фокусирующаяся лишь на четырех крупных фигурах, неизбежно вызывает вопросы о репрезентативности выборки, оставляя за скобками множество иных голосов. Определенный повод для критики дает и склонность Блайта оценивать взгляды героев сквозь призму современного понимания проблемы. Его суровые упреки в адрес Уилсона за невнимание к афроамериканским текстам, равно как и критика Каттона за потакание мифам «Проигранного дела», выглядят слегка анахронично, если вспомнить об академических реалиях начала шестидесятых годов. Впрочем, эти спорные моменты нисколько не умаляют ценности труда. «Американский оракул» открывает новые пути для понимания того, как глубоко литература вплетена в конструирование прошлого. Книга напоминает, что Гражданская война остается тем самым темным оракулом, у которого Америка продолжает искать ответы на вопросы о своей судьбе.
Фрагмент:
Излюбленная американская концепция истории нации — история уникальности, особого или божественного предназначения и прогресса — имела бесчисленное множество сторонников самых разных взглядов и во все эпохи. В благословенной, спасительной Америке… «порядок времени несет нам… упорный и здоровый прогресс».
В этом устойчивом видении Соединенные Штаты родились по сути совершенными, а затем начали путь улучшений. Истинно трагическому восприятию американского прошлого всегда приходилось с трудом пробивать себе дорогу сквозь это видение прогресса. Куда поместить и как объяснить в рамках нарратива о порядке и улучшениях гражданскую войну столь разрушительных масштабов? Каким-то образом, независимо от того, насколько темным или кровавым был наш опыт, американская невинность, кажется, вновь и вновь возрождается из пепла. На протяжении многих десятилетий ученые, романисты, поэты и драматурги писали наперекор этому прогрессистскому течению и создали значительную часть нашего лучшего искусства и истории. <…>
Уоррен, Каттон, Уилсон и Болдуин были не одиноки, но они, пожалуй, лучше всех сумели вообразить ту трагическую восприимчивость, сквозь призму которой можно было бы понять Гражданскую войну и ее наследие для народа и культуры, совершенно не привыкших к подобной концепции главного исторического нарратива нации.