Brands H. W. Traitor to His Class: The Privileged Life and Radical Presidency of Franklin Delano Roosevelt. New York: Doubleday, 2008.

Книга Г. У. Брандса «Предатель своего класса: привилегированная жизнь и радикальное президентство Франклина Делано Рузвельта» — это масштабное и захватывающее погружение в биографию одного из самых влиятельных американских лидеров XX века. Название идеально схватывает главный парадокс личности Рузвельта: как выходец из старой элиты, привыкший к роскоши, стал кумиром для миллионов рабочих и фермеров, одновременно заработав жгучую ненависть со стороны многих богачей, посчитавших его предателем их интересов.

От «золотого мальчика» к закаленному борцу Рузвельт родился в невероятно привилегированной среде. Его детство и юность — это заботливые гувернантки, многомесячные поездки в Европу, учеба в закрытой элитной школе Гротон и Гарварде. Он рос под огромным влиянием властной матери Сары и вдохновлялся политическим примером своего родственника, президента Теодора Рузвельта.

Казалось бы, ему была уготована легкая и беззаботная жизнь, но все изменил полиомиелит. Болезнь, парализовавшая его ноги, могла поставить крест на карьере (мать всерьез уговаривала его удалиться в поместье Гайд-Парк), однако вместо этого она выковала его характер и избавила от юношеского высокомерия. Во время реабилитации на водах в Уорм-Спрингс (Джорджия) Франклин впервые тесно столкнулся с суровой реальностью простых американцев. Он увидел нищету фермеров, не способных прокормить семьи и содержать школы из-за обвала цен на хлопок. Этот опыт помог ему на глубоко личном уровне осознать, что проблемы регионов — это национальная катастрофа, требующая прямого и мощного вмешательства государства,.

Сложный союз с Элеонорой Источники живо рисуют портрет брака Рузвельтов. Травма, которую Элеонора получила, узнав о многолетнем романе Франклина с Люси Мерсер, привела к своеобразной «холодной войне» в семье, но одновременно стала катализатором ее собственной общественной независимости. Элеонора превратилась в важнейшего политического партнера мужа. Когда Рузвельт стал губернатором, а затем президентом, она служила его «ушами и глазами», инспектируя тюрьмы, больницы и центры выдачи помощи, куда Франклин физически не мог попасть.

Новый курс и спасение капитализма Возглавив страну в разгар Великой депрессии, когда закрывались банки, а миллионы людей теряли жилье и голодали Рузвельт провозгласил стратегию «смелых, настойчивых экспериментов». Брандс блестяще показывает иронию ситуации: бизнес-элита проклинала Рузвельта, обвиняя его в социализме и скатывании к диктатуре, хотя на самом деле его экстренные меры (например, создание Национальной администрации восстановления, NRA) фактически спасли капиталистическую систему в США от коллапса.

Среди множества программ «Нового курса» автор особо выделяет Гражданский корпус охраны природы (CCC) — любимое детище президента, давшее работу, еду и дисциплину сотням тысяч отчаявшихся молодых людей. Не менее эпохальным стало введение системы Социального обеспечения (Social Security), идею которой Рузвельт отстаивал с расчетом охватить максимальное количество граждан.

Мастер дипломатии и Великий альянс Огромная часть книги посвящена глобальным вызовам Второй мировой войны. Рузвельту приходилось вести тонкую политическую игру, чтобы преодолеть мощные изоляционистские настроения в США, подготовить страну к войне и начать помогать Британии с помощью программы ленд-лиза.

Автор раскрывает неформальный дипломатический стиль Рузвельта. В «Большой тройке» он часто брал на себя роль координатора, стараясь сблизить позиции Черчилля и Сталина. На конференции в Тегеране Рузвельту поначалу никак не удавалось пробить ледяную стену в общении с советским лидером. Тогда он пошел на необычный шаг: во время заседания начал откровенно подшучивать над Черчиллем, его британскими привычками и сигарами. Британский премьер краснел и хмурился, а Сталин наконец рассмеялся — так американскому президенту удалось наладить важный личный контакт.

Наследие Война выжала из Рузвельта все силы. Окружающие с ужасом замечали, как он теряет вес и выглядит изможденным, хотя сам президент предпочитал игнорировать тревожные симптомы со стороны сердца. Его внезапная смерть в апреле 1945 года вызвала настоящий шок: люди плакали на улицах, закрывались театры и биржи, а мировые лидеры выражали глубочайшие соболезнования.

Подводя итоги, Брандс отмечает, что Рузвельт не был идеальным администратором, и его правительство допускало просчеты (например, задержку с открытием второго фронта, которая злила русских). Но в главных стратегических и исторических вопросах он оказался прав. Его решения радикально и навсегда изменили ожидания американцев: после Рузвельта люди стали требовать от своего правительства реальной защиты, экономических гарантий и социальной безопасности.

Фрагмент:

Я обдумывал это всю ночь и решил, что должен сделать что-то отчаянное. Я не мог оставаться в Тегеране вечно. Мне нужно было пробить этот ледяной панцирь, чтобы потом я мог говорить с ним по телефону или в письмах в более личной манере… Я начал почти сразу же, как только мы вошли в зал заседаний. Я говорил со Сталиным приватно. Я не сказал ничего такого, чего бы не говорил раньше, но это выглядело довольно по-дружески и конфиденциально, настолько, что другие русские присоединились к нам, чтобы послушать. Все еще ни улыбки.

Тогда я сказал, прикрывая шепот рукой — что, конечно, должно было быть переведено: «Уинстон сегодня не в духе. Он встал не с той ноги». Смутная улыбка скользнула в глазах Сталина, и я решил, что нахожусь на правильном пути. Как только я сел за стол переговоров, я начал поддразнивать Черчилля по поводу его британских манер, Джона Булля, его сигар, его привычек. До Сталина стало доходить. Уинстон покраснел и нахмурился, и чем больше он это делал, тем больше Сталин улыбался. Наконец Сталин разразился глубоким, раскатистым хохотом, и впервые за три дня я увидел свет.