Costigliola F. Kennan: A Life between Worlds. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2023.
Книга Фрэнка Костильолы предлагает глубокий психологический портрет Джорджа Кеннана — архитектора американской политики сдерживания, который впоследствии стал ее самым яростным критиком. Автор исследует сложную внутреннюю жизнь дипломата, разрывавшегося между любовью к русской культуре и ненавистью к советской диктатуре, между строгим долгом и тягой к творческой свободе.
Для профессора Коннектикутского университета эта масштабная биография стала закономерным развитием его многолетних трудов. Ранее Костильола выступил редактором опубликованных дневников своего героя, получив уникальный доступ к его самым сокровенным мыслям. В отличие от авторизованного биографа Джона Льюиса Гэддиса, который концентрировался преимущественно на концепции сдерживания и политической стратегии, автор данной работы применяет междисциплинарный подход. Он виртуозно сплетает традиционную дипломатическую историю с историей эмоций и психоанализом, доказывая, что внешнеполитические концепции Кеннана невозможно понять в отрыве от его внутренних терзаний. База источников включает в себя официальные депеши, обширные личные дневники, отчеты о сновидениях и откровенную переписку с сестрой Джанет.
Одной из самых интригующих особенностей монографии является анализ того, как детская травма определила геополитическое видение целой эпохи. Потеряв мать в возрасте двух месяцев, Кеннан всю жизнь искал утраченное тепло и чувство безопасности. Парадоксальным образом эту материнскую опеку он спроецировал на дореволюционную Россию. Костильола показывает, как дипломат воспринимал мир через призму фрейдистского конфликта между Эросом (творчеством, романтикой, погружением в русскую культуру) и Цивилизацией (пуританской моралью, дипломатической службой). Знаменитая «длинная телеграмма» 1946 года и статья за подписью «Х», давшие старт холодной войне, рассматриваются в книге «Кеннан: Жизнь между мирами» через призму личной фрустрации. Испытывая гнев на советское руководство, лишившее его контактов с простыми русскими людьми, дипломат выплеснул свою боль в апокалиптическом тексте, напугавшем Вашингтон.
Костильола судит своего героя объективно, без лишнего пиетета. Он откровенно пишет о темных сторонах мировоззрения дипломата. Читатель с удивлением узнает, что почитаемый мудрец и интеллектуал был убежденным элитистом, открыто презиравшим массовую демократию. В 1938 году он даже составил трактат «Предпосылки», призывавший к созданию в США авторитарного правительства. Биограф детально разбирает расистские, антисемитские и мизогинные предрассудки Кеннана, которые тот впитал в юности и от которых так и не смог до конца избавиться. Автор также справедливо критикует дипломата за нежелание признать свою ответственность за милитаризацию холодной войны.
Современная историография, отходя от сухой политологии, все активнее обращается к человеческому измерению дипломатии. Костильола ведет открытую полемику с Гэддисом, указывая, что тот уделил слишком мало внимания страстной, сорокалетней борьбе Кеннана за разоружение и диалог с Москвой. В будущем ученые наверняка продолжат развивать предложенную оптику, изучая влияние личных эмоций послов на принятие глобальных политических решений.
Завершая этот масштабный труд, Костиглиола оставляет нас наедине с глубоко одиноким стариком, дожившим до 101 года. В последние десятилетия жизни Кеннан чувствовал себя совершенно чужим в собственном веке. Он страстно защищал экологию, ненавидел автомобили и массовую культуру, тоскуя по доиндустриальной гармонии и ремесленному труду. Трагедия этого человека заключалась в парадоксальном диссонансе: обладая литературным талантом, способным повернуть ход мировой истории, он так и не смог найти настоящий дом ни в рациональной Америке, ни в идеализированной России, навсегда оставшись странником между мирами.
Фрагмент:
За день до отъезда он пригласил к себе Солсбери, Уитни и других дружественно настроенных журналистов. Посол сел в самолет с маленьким блокнотом, куда аккуратно вписал чернилами несколько подобных вопросов и безобидные ответы на каждый из них. Во время тряского полета он вывел дрожащей рукой: «Не будь мальчишкой и не тешь свое эго. Будь рассудителен. Учись не обращать внимания на паузы и молчание». Во время пересадки в аэропорту Темпельхоф в Западном Берлине 19 сентября репортеры задали ожидаемые вопросы. Затем кто-то спросил, много ли американцы в Москве общаются с русскими. Этого вопроса в маленьком блокноте не было. Но постоянная фрустрация уже выжгла его в психике Кеннана. «Сам вопрос разозлил меня», — вспоминал он позже. «Разве вы не знаете, как живут иностранные дипломаты в Москве?» А затем он сорвался. «Во мне всколыхнулся весь мрачный опыт последних четырех месяцев, увенчавшийся тем, как товарищей по играм моего маленького сына прогнали прочь». Как сообщил Джек Раймонд в «Нью-Йорк Таймс», Кеннан выпалил, что западные дипломаты живут в Москве в «леденящей» атмосфере изоляции, настолько полной, что это «хуже, чем то, что он испытал в качестве интернированного американского дипломата в Германии после Перл-Харбора».