Faust D. G. Mothers of Invention: Women of the Slaveholding South in the American Civil War. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1996.

Книга Дрю Гилпин Фауст посвящена судьбам белых женщин из элиты рабовладельческого Юга в годы Гражданской войны в США. Исследование раскрывает процесс крушения привычного патриархального мира, заставившего южанок взять на себя традиционно мужские обязанности, переосмыслить свои взгляды на рабство, гендер, патриотизм и в конечном итоге поспособствовавшего внутреннему коллапсу Конфедерации.

Дрю Гилпин Фауст хорошо известна в академической среде как признанный специалист по интеллектуальной и социальной истории Старого Юга. В ее научной биографии данная монография занимает совершенно особое место. Книга удостоилась престижных наград (включая премию Фрэнсиса Паркмана) и заложила прочный методологический фундамент, позволивший исследовательнице впоследствии первой из женщин занять пост президента Гарвардского университета. Труд «Матери изобретательности» последовательно деконструирует сентиментальный миф о «южных красавицах», якобы безоговорочно поддерживавших дело рабовладельцев до самого горького конца.

Методологическая база работы строится на глубоком дискурс-анализе обширного массива эго-документов. Историк опирается на дневники, письма, мемуары, эссе и художественную прозу более пятисот женщин Конфедерации, извлеченные из десятков архивов. Внимательно вчитываясь в эти тексты, автор показывает их как инструменты конструирования новой идентичности. В условиях военного хаоса женщинам приходилось заново собирать свою картину мира, в которой категории расы, класса и пола начали стремительно терять былую устойчивость.

Особый интерес представляет описание повседневной борьбы женщин с обрушившимися на них лишениями. Книга живописует трансформацию института рабства: оставшись один на один с непокорными невольниками, южанки испытывали глубокий страх и осознавали свою психологическую неспособность применять жестокое насилие, на котором изначально держалась власть белых мужчин. Историк уделяет внимание и другим сферам вынужденной женской активности: от работы в переполненных госпиталях до службы в правительственных учреждениях, вызывавшей шок у консервативного общества. Примечательна работа автора с символикой телесности и моды. Отказ от громоздких кринолинов в пользу практичных домотканых нарядов и периодическое переодевание в мужской костюм отражали глубокие ментальные сдвиги, заставляя женщин сомневаться в естественности своей хрупкости и зависимости.

Выводы автора звучат весьма убедительно: тяжелейшие лишения в конечном итоге разрушили патриотизм южанок. Поняв неспособность государства и собственных мужей обеспечить им защиту, они начали массово призывать солдат к дезертирству, тем самым ускорив падение Конфедерации. Историк выстраивает генеральную линию повествования преимущественно на опыте плантаторской элиты, из-за чего голоса более бедных слоев населения, чьи «хлебные бунты» также сыграли роковую роль в тылу, звучат несколько приглушенно. Тем не менее, монография доказывает парадоксальную вещь: вынужденная самостоятельность совершенно лишила южанок прогрессивного феминистского импульса. После войны они предпочли вернуться под защиту восстановленного патриархата ради сохранения хотя бы части своих расовых и классовых привилегий. Дальнейшее развитие историографии этой темы, опирающееся на работы современных исследователей, убедительно демонстрирует, как именно из этого травматичного опыта выросло специфическое консервативное движение южанок за свои права на рубеже XIX–XX веков, тесно сплетенное с идеологией белого превосходства.

Фрагмент:

Сара Агнес Прайор вела хронику своего превращения в сиделку в госпиталях Виргинии во время кровопролитной Семидневной битвы 1862 года. Представившись старшей медсестре в качестве добровольца, Прайор сразу заметила то сомнение, с которым опытная женщина смотрела на ее непроверенное рвение и очевидно аристократическое происхождение. «Эта работа очень изматывает», — предупредила старшая медсестра, во всех подробностях описывая стоявшей перед ней леди черновую суть той должности, которую она искала. «Нас здесь так мало, что нашим сиделкам приходится делать абсолютно все: заправлять постели, прислуживать кому угодно, и зачастую обслуживать по полдюжины человек одновременно».

Прайор подтвердила свою готовность делать все, что от нее потребуется, и прошла вдоль ряда пациентов, чтобы поставить свою подпись. Возле одной из коек на коленях стояла сиделка, державшая таз под культей ампутированной руки. Прайор немедленно упала в обморок, а открыв глаза, увидела скептически глядящую на нее сверху вниз старшую медсестру: «Я так и думала. Вы не годитесь для этой работы».