Kendi I. X. Stamped from the Beginning: The Definitive History of Racist Ideas in America. New York: Nation Books, 2016.
Монография Ибрама Кенди представляет собой амбициозную попытку проследить эволюцию античерных расистских идей в Соединенных Штатах, начиная с их европейских корней в пятнадцатом веке и заканчивая современностью. Исследователь доказывает, что дискриминационные концепции всегда служили прагматичным инструментом для защиты конкретных политических и экономических интересов, уже впоследствии порождая невежество и ненависть в обществе.
Ключевым методологическим стержнем этой работы выступает жесткая классификация всех участников американского расового дискурса. Автор выделяет три группы: сегрегационистов, ассимиляционистов и антирасистов. Первые традиционно объясняют расовое неравенство природной ущербностью самих чернокожих. Вторые усматривают причины неравенства в равной степени в дискриминации и в поведении афроамериканцев, считая их культурно отсталыми под пагубным влиянием среды. Третьи полностью возлагают вину за расовые диспропорции на системную дискриминацию. Опираясь на эту триаду, историк африканистики Ибрам Кенди совершает радикальный пересмотр американского прошлого. Для ученого выход «Заклейменных с самого начала» обернулся подлинным триумфом. Книга принесла ему Национальную книжную премию США и превратила из академического исследователя в ведущего публичного интеллектуала, задающего тон современным дебатам об антирасизме.
Кенди отказывается от сухой академической хронологии в пользу персонифицированного повествования. Читатель совершает интеллектуальное путешествие через века в компании пяти исторических «экскурсоводов»: Коттона Мэзера, Томаса Джефферсона, Уильяма Ллойда Гаррисона, Уильяма Дюбуа и Анджелы Дэвис. Привлекая огромный массив источников, охватывающих пуританские проповеди, классические труды эпохи Просвещения, кинематограф и хип-хоп культуру, автор демонстрирует поразительную живучесть предрассудков. Он вскрывает тонкие формы расизма даже в самых благих намерениях ассимиляционистов, включая гигантов вроде Гаррисона или раннего Дюбуа, поскольку они призывали афроамериканцев доказывать свою полноценность путем усвоения европейских культурных стандартов.
Столь бескомпромиссная оптика дает очевидный повод для критики. Механистичное распределение сложных, эволюционирующих исторических деятелей по трем фиксированным категориям иногда огрубляет реальность. Суровый приговор, который автор выносит аболиционистам девятнадцатого века за их приверженность стратегии «морального самосовершенствования», порой игнорирует узость их политического маневра в условиях тотального господства рабовладельческой идеологии. Несмотря на это, фундаментальный вывод монографии обладает огромной объяснительной силой: просвещение и моральные увещевания исторически терпели крах в борьбе с расизмом, так как в основе дискриминации всегда лежал холодный расчет власть имущих. Сегодня историческая наука активно осваивает предложенный Кенди концептуальный аппарат, перенося исследовательский фокус с абстрактной толерантности на детальное изучение конкретных властных структур и антирасистских практик.
Фрагмент:
В октябре 1912 года на страницах All-Story Magazine американцы впервые вкусили роман Берроуза «Тарзан, приемыш обезьян». «Тарзан» повествует об осиротевшем младенце белых родителей, брошенном в Центральной Африке, которого воспитывает обезьяна Кала в обезьяньем стаде. Обезьяны дают сироте Джону Клейтону имя «Тарзан»; на их языке это означает «Белая кожа». Повзрослев, Тарзан становится самым искусным охотником и воином племени, превосходящим любого из окрестных обезьяноподобных африканцев… Главный посыл серии о Тарзане был предельно ясен: будь то на Уолл-стрит или в лесах Центральной Африки, путешествуя по страницам греческой литературы или прыгая по деревьям, белые люди сделают все лучше, чем африканские обезьяноподобные дети, настолько лучше, что белые всегда и везде будут выступать в роли учителей для африканского народа.