Kloppenberg J. T. Toward Democracy: The Struggle for Self-Rule in European and American Thought. Oxford; New York: Oxford University Press, 2016.
Фундаментальный труд американского интеллектуального историка Джеймса Клоппенберга представляет собой всеобъемлющее исследование истории демократической мысли в Европе и Америке. Охватывая огромный период от Античности и Реформации до конца XIX века, автор подробно прослеживает эволюцию концепции народного самоуправления, которая веками считалась синонимом хаоса, до ее превращения в доминирующий этический и политический идеал по обе стороны Атлантики.
Для научной биографии Джеймса Клоппенберга, видного профессора Гарвардского университета, эта монументальная монография стала результатом более чем двадцатилетних размышлений. Изначально приступив к изучению интеллектуальных корней современных социальных государств рубежа XIX–XX веков, исследователь пришел к выводу о необходимости исследовать более глубокие исторические пласты для объяснения их нынешних проблем. Обратившись к методам сравнительной интеллектуальной истории, Клоппенберг отказывается от сухого пересказа эволюции политических институтов. Вместо этого он мастерски препарирует тексты и контексты, сталкивая в одном повествовании богословские трактаты, философские эссе и горячие политические памфлеты. Главная особенность его подхода кроется в стремлении рассматривать демократию в первую очередь как этический идеал, зиждущийся на трех китах: народном суверенитете, автономии и равенстве, которые неизменно должны поддерживаться глубинными привычками к плюрализму, вдумчивой делиберации и взаимности.
Одной из самых интригующих черт монографии «К демократии» является настойчивое возвращение автора к религиозным корням народовластия. Клоппенберг убедительно доказывает рождение многих современных принципов свободы в огне европейских религиозных войн XVI столетия и в недрах протестантской теологии. Именно пуританские общины Новой Англии с их строгим культом ковенанта (договора) и моральной дисциплиной заложили фундамент американского понимания самоуправления, парадоксальным образом соединив идею Божественного провидения с верой в человеческий разум. Читатель увидит, как Клоппенберг виртуозно ведет нас по извилистым историческим путям: от Монтеня, чья гуманистическая терпимость выросла из ужаса перед кровопролитием, к левеллерам эпохи Английской революции, чьи радикальные политические идеи во многом опередили время. Историк показывает, что величайшие мыслители прошедших эпох, будь то Локк, Руссо, Смит или позднее Токвиль и Милль, неизменно рассматривали демократию сквозь призму взаимной ответственности граждан, решительно осуждая вульгарный эгоизм.
Все повествование Клоппенберга пронизано концепцией трагической иронии демократии. Автор блестяще демонстрирует процесс постоянного высвобождения разрушительных сил в ходе борьбы за автономию, что в итоге регулярно подрывало сами основы хрупкого самоуправления. Американская революция подарила миру передовую Конституцию, вместе с тем укрепив институт рабства и открыв дорогу господству коммерческого материального интереса над возвышенной гражданской добродетелью. Французская революция, первоначально вдохновленная американским примером, быстро утонула в крови террора по причине одержимости ее новых лидеров абсолютным единомыслием и их отказом от демократического плюрализма. При всей грандиозности охвата материал книги временами кажется чрезмерно перегруженным историко-философскими отступлениями, из-за чего голоса простых участников низовых социальных движений порой бесследно тонут в полифоническом хоре великих мыслителей. Присутствует объективный повод и для критики излишнего идеализма исследователя: сосредотачиваясь на этических конструкциях интеллектуалов, он иногда оставляет в тени жесткие экономические и классовые реалии, жестоко перекраивавшие политический ландшафт того времени.
Тем не менее выводы американского историка звучат отрезвляюще и в высшей степени актуально. Клоппенберг напоминает о фатальной губительности войны, в особенности гражданской, для любой демократической культуры, поскольку масштабные вооруженные конфликты под корень уничтожают доверие и эмпатию между людьми. Без этих фундаментальных качеств самые совершенные государственные институты быстро превращаются в пустую оболочку.
Фрагмент:
Из своего шато, расположенного между Бордо и Бержераком на юго-западе Франции, Мишель де Монтень мог видеть приближение оборванных армий. Отряды солдат, то католиков, то протестантов, бродили по сельской местности Перигора во время религиозных войн, десятилетиями бушевавших во Франции XVI века. В 1585 году, когда католик Монтень вернулся к жизни писателя, которую он оставил ради службы мэром Бордо, он оказался в беде. Один из его соседей-аристократов, прискакавший верхом, задыхаясь, умолял об убежище от превосходящих сил враждебного лорда, грозившего вырезать его отряд. <…> Монтень знал об опасностях своей эпохи. Ранее, во время путешествия по враждебному региону, якобы находившемуся под перемирием между протестантами и католиками, он был похищен, увезен в лес и ограблен. В результате «наших гражданских войн», как он писал, Франция изобиловала примерами злобной жестокости. Как католические, так и протестантские солдаты демонстрировали страсть к причинению боли.