Lepore J. The Secret History of Wonder Woman. New York: Alfred A. Knopf, 2014.
Книга Джилл Лепор «Тайная история Чудо-женщины» представляет собой масштабное историческое исследование, прослеживающее скрытые корни одного из самых известных женских персонажей американских комиксов. Автор убедительно связывает создание этой супергероини с историей феминизма, борьбой за избирательные права и контроль над рождаемостью в США в первой половине XX века, а также с эксцентричной и запутанной биографией ее создателя — психолога Уильяма Моултона Марстона.
Джилл Лепор, профессор американской истории Гарвардского университета и штатный автор журнала The New Yorker, известна своим мастерством сплетать микроисторические сюжеты с большими нарративами. Для ее научной биографии эта монография означает весьма радикальный поворот. Оставив привычные ей сюжеты из ранней американской истории, исследовательница вторгается на территорию массовой культуры двадцатого столетия. Переход к изучению комиксов может показаться неожиданным, однако автор доказывает, что поп-культурный артефакт является полноправным историческим источником, помещая его в самый центр истории науки, права и политики.
Методология и источниковая база работы заслуживают высочайшей оценки. Исследование выросло из уникальной архивной находки: Лепор получила доступ к закрытому частному архиву создателя комикса, который ранее не изучался никем за пределами его семьи. Отказавшись от традиционных пересказов уже известных поп-культурных легенд, историк погрузилась в изучение тысяч страниц неопубликованных рукописей, писем, судебных и медицинских протоколов, материалов расследований ФБР и даже крошечных дневников, написанных секретным шифром. Автор выступает в роли исторического детектива, сопоставляя публичные заявления Марстона и его окружения с реальными документами, искусно отделяя факты от вымысла в биографии человека, который сам профессионально занимался проблемой обмана и вошел в историю как изобретатель теста на полиграфе.
Пожалуй, самой захватывающей особенностью книги является реконструкция тайной семейной жизни Марстона, послужившей буквальным прототипом для создания феминистской утопии на страницах комикса. Лепор описывает полигамный союз психолога: он жил под одной крышей со своей законной женой, блестяще образованной юристкой Элизабет Холлоуэй, и бывшей студенткой Олив Бирн. Именно Олив, будучи племянницей знаменитой активистки Маргарет Сэнгер и дочерью Этель Бирн (первой женщины в США, подвергнутой принудительному кормлению во время тюремной голодовки ради идей контроля над рождаемостью), стала живым связующим звеном между вымышленной амазонкой и реальными лидерами движения за права женщин. Историк показывает, как тяжелые браслеты, которые Олив носила не снимая, превратились в пуленепробиваемые наручи Чудо-женщины, а психологические концепции Марстона о доминировании и подчинении трансформировались во вездесущие сцены связывания героини. При этом Лепор возводит иконографию цепей к реальным политическим карикатурам суфражисток, для которых оковы прямо символизировали социальное бесправие.
Книга предлагает увлекательный и глубокий экскурс в историю американского права и криминалистики. Автор подробно разбирает знаковое судебное дело «Фрай против Соединенных Штатов» 1923 года, установившее стандарт допустимости новых научных доказательств в суде. Лепор впервые интегрирует это дело в контекст биографии Марстона, обнаруживая поразительные детали: адвокатами обвиняемого Джеймса Фрая были студенты самого Марстона, а его попытка легализовать детектор лжи в суде провалилась во многом из-за того, что сам профессор в этот момент находился под следствием федерального большого жюри по обвинению в мошенничестве. Эти факты десятилетиями оставались вне поля зрения историков права, и их введение в научный оборот стало важным историографическим вкладом исследовательницы.
При всем обилии неоспоримых достоинств, подход автора оставляет некоторое пространство для критического осмысления. Местами Лепор излишне увлекается вписыванием всех аспектов жизни героев в единый глобальный нарратив о развитии феминизма. Она склонна романтизировать намерения Марстона, чьи откровенно патриархальные эротические увлечения тематикой рабства и бандажа представлены в тексте чуть ли не как форма продвижения женской эмансипации. Стремление биографа увидеть в коммерческом продукте индустрии комиксов исключительно триумф интеллектуальной борьбы за равноправие иногда уводит в тень более прагматичные и эксплуатационные мотивы создателей поп-культуры.
Тем не менее, эти нюансы нисколько не умаляют научной значимости работы. Монография «Тайная история Чудо-женщины» задает новые стандарты междисциплинарного исследования и открывает широкие перспективы для дальнейшего изучения взаимовлияния популярной культуры и политических идеологий. Книга блестяще доказывает, что изучение развлекательных форматов массового потребления может служить надежным ключом к пониманию того, как радикальные идеи и социальные движения прошлого формируют повседневное сознание миллионов людей.
Фрагмент:
И дело не только в самой Чудо-женщине. В комиксах о Чудо-женщине связывают любую женщину. Диана Принс прикована цепью к кухонной плите. Девушки с Райского острова ходят с завязанными глазами. Как и веселые девчонки из колледжа Холлидей. На их запястья наварены кандалы. Их привязывают к стульям. Под землей они томятся в рабстве в логовах злодеев. На земле их связывают по рукам и ногам и волокут волоком. Они ползают по полу на поводках, как собаки. Они всегда сбегают. Но сначала их непременно связывают. И хотя это правда, что подобная иконография занимала важное место в феминистских и суфражистских карикатурах и протестах 1910-х годов — где закованные в цепи, опутанные веревками женщины с кляпами во рту служили аллегорическим изображением их бесправия, — за этим крылось нечто большее.
В своих оригинальных сценариях Марстон описывал сцены связывания в тщательных, интимных деталях, с предельной точностью, чтобы Питер рисовал их в строгом соответствии с его указаниями: «Плененные амазонки маршируют под конвоем греков, — писал он в одном из ранних сценариев. — На щиколотках и запястьях женщин, а также между ними висят массивные цепи, их шеи также скованы вместе для марша. Греческий надсмотрщик размахивает кнутом. Другой грек колет пленницу копьем. Женщины сгибаются под ударами и т. д.» <…> «Вся эта панель потеряет свой смысл и испортит историю, если эти цепи не будут нарисованы в точности так, как здесь описано».