White R. The Republic for Which It Stands: The United States during Reconstruction and the Gilded Age, 1865–1896. New York: Oxford University Press, 2017.
Масштабный труд Ричарда Уайта предлагает переосмысление американской истории от окончания Гражданской войны до конца XIX века. Автор избегает привычного сведения «Позолоченного века» к коррупции и засилью баронов-разбойников, представляя эту эпоху как сложный период болезненного перехода к индустриальному обществу, крушения идеалов независимого труда и формирования современного американского государства в условиях жестоких экологических и социальных кризисов.
Для Ричарда Уайта создание тома для престижной серии «Оксфордская история Соединенных Штатов» стало возможностью подвести итог многолетним исследованиям. В предисловии историк откровенно признается, что погружение в хаос конца XIX века парадоксальным образом послужило для него личным убежищем в тяжелый период жизни, когда он ухаживал за больной матерью. Книга впечатляет широтой методологического охвата. Уайт виртуозно сплетает традиционную политическую историю с экологической проблематикой, демографией и анализом массовой культуры. Важнейшим источником для него служит литература того времени: произведения Уильяма Дина Хоуэллса, Марка Твена и Горацио Элджера помогают автору уловить нерв эпохи, проследить эволюцию общественных настроений от послевоенного идеализма до горького разочарования.
Ключевой особенностью тома выступает смещение фокуса с Восточного побережья на Средний Запад и западные территории. Уайт заимствует концепцию «Великой Реконструкции», чтобы показать взаимосвязь процессов на Юге и на фронтире. Попытки федерального центра переустроить мятежные южные штаты шли параллельно с военными кампаниями против коренных американцев и масштабным субсидированием трансконтинентальных железных дорог. Читатель видит, как республиканский идеал независимого домовладельца разбивается о реалии индустриального капитализма. Утопические мечты о гармоничном обществе все чаще сталкивались с антиутопической повседневностью: забастовками, нищетой разрастающихся трущоб и экологическими бедствиями в новых промышленных центрах вроде Чикаго и Питтсбурга. Уайт детально показывает, как государственные субсидии и тарифы, изначально призванные стимулировать развитие, породили беспрецедентное социальное неравенство.
Автор откровенно ироничен и порой суров к своим героям, редко находя повод для оптимизма в описываемых событиях. Однако выводы историка лишены однобокости. Опираясь на мысль Уильяма Дина Хоуэллса о «достаточности обычного и недостаточности необычного», автор монографии «Республика, которую он символизирует» заключает, что так называемые великие люди эпохи — политики и магнаты — оказались совершенно не готовы к историческим вызовам. Подлинными творцами нации выступили рядовые американцы — фермеры, рабочие и иммигранты. Именно они своим каждодневным трудом, миграциями и сопротивлением создали фундамент современного общества. Современная историография активно развивает этот подход, все чаще рассматривая Позолоченный век через призму низовых социальных движений и глобальных экологических трансформаций, вписывая американскую историю в широкий контекст мирового индустриального перехода.
Фрагмент:
На Севере некоторые ждали, когда похоронная процессия сама придет к ним; другие стекались в города, где проходили великие церемонии. Если требовалось преодолеть какое-либо расстояние, они прибывали по железной дороге, ибо, по крайней мере на Севере, уже наступил век пара, железа и угля. Тела отца и любимого сына должны были проследовать через Балтимор, Гаррисберг, Филадельфию, Нью-Йорк, Олбани, Баффало, Кливленд, Колумбус, Индианаполис и Чикаго, прежде чем прибыть в Спрингфилд. Поезд должен был идти с максимальной скоростью двадцать миль в час, при предпочтительной скорости всего пять миль в час. В городах огромные толпы людей наблюдали и шли маршем в процессиях, растянувшихся на мили мимо зданий, задрапированных в черное; иногда, как в Филадельфии, случались беспорядки и суматоха… Возможно, еще большее впечатление, чем великие церемонии, производили встречи в городах и деревнях, где поезд останавливался ненадолго или не останавливался вовсе. Толпы стояли молча, мужчины, а иногда и женщины, с непокрытыми головами, люди тихо плакали. Фермеры, их жены и дети собирались вдоль путей. Костры высвечивали их силуэты на фоне ночи. Во многих местах живыми картинами застывали тридцать шесть молодых женщин в белых платьях с черными кушаками, державшие флаги, символизирующие тридцать шесть штатов, в безмолвном свидетельстве скорби.