Wood G. S. Empire of Liberty: A History of the Early Republic, 1789–1815. New York: Oxford University Press, 2009.
Масштабный труд Гордона Вуда представляет собой всеобъемлющее исследование истории Соединенных Штатов в период с 1789 по 1815 год. Книга подробно прослеживает поразительную трансформацию хрупкого союза бывших колоний в динамичную, демократическую и быстро расширяющуюся континентальную нацию, чье население всего за одно поколение освоило беспрецедентно огромные территории. В центре внимания автора находится процесс формирования уникальной американской политической системы и массовой демократической культуры.
Гордон Вуд по праву считается одним из ведущих современных специалистов по ранней американской истории. Данная монография, изданная в рамках престижной серии «Оксфордская история Соединенных Штатов», имеет особое значение для научной биографии ученого. Сам историк признается в предисловии, что этот текст суммирует многое из того, что он узнал о ранней республике за всю свою долгую академическую карьеру. Развивая идеи, заложенные в его классических трудах о создании американского государства и радикализме Американской революции, Вуд органично связывает институциональную историю с глубинными социальными сдвигами в жизни простых граждан.
Источниковая база работы поражает своим охватом: автор опирается на богатейшие архивы писем, дневников, политических памфлетов, газетных публикаций и мемуаров. Мастерски работая с этим материалом, историк дает право голоса самым разным историческим акторам, позволяя читателю услышать живую речь эпохи. Методология Вуда строится на отказе от узкого институционального подхода в пользу создания широкой культурной панорамы. Он показывает, как идеологические дискуссии отцов-основателей отражали тектонические изменения в повседневной жизни общества, где на смену традиционной иерархии приходил новый социальный слой амбициозных ремесленников, мелких торговцев и предпринимателей — так называемые «люди среднего достатка».
Наиболее интересной особенностью «Империи свободы» является анализ парадоксальных итогов политической борьбы рубежа XVIII–XIX веков. Историк увлекательно описывает противостояние между федералистами, стремившимися под руководством Александра Гамильтона построить мощное, централизованное государство европейского образца с сильным аппаратом и регулярной армией, и джефферсоновскими республиканцами. Сторонники Томаса Джефферсона выступали за минимизацию правительственного вмешательства и мечтали о пасторальной республике независимых фермеров. Однако в результате победы республиканцев страна превратилась в суетливый, коммерциализированный капиталистический мир, движимый жаждой наживы и частными интересами, что вызывало глубокое разочарование у самих идеологов движения, включая Джефферсона. Вуд убедительно доказывает способность демократической культуры развиваться по собственным, неподконтрольным элитам законам.
При всем величии замысла и блестящем исполнении подход автора дает определенный повод для критики. Фокусируясь на триумфе эгалитарной культуры белого населения и становлении среднего класса, историк порой отводит маргинализированным группам — коренным американцам и порабощенным афроамериканцам — роль пассивных участников драмы или просто политической проблемы для правящего класса. Рабство справедливо признается ядовитой змеей в американском саду, упрямо сопротивляющейся идеалам свободы, однако глубинный внутренний мир самих невольников освещен гораздо скромнее по сравнению с перипетиями отцов-основателей. Тем не менее, монография открывает колоссальные перспективы для дальнейшего изучения взаимосвязи между высокой политической теорией и низовой повседневной культурой, задавая высочайший стандарт для исторических синтезов.
Фрагмент:
Во втором десятилетии девятнадцатого века у писателя Вашингтона Ирвинга возникло острое ощущение, что его родина перестала быть тем местом, каким она была всего поколение назад. Обладая консервативной и ностальгической чувствительностью, Ирвинг попытался выразить свое изумление трансформацией, произошедшей в Америке, написав рассказ «Рип Ван Винкль».
Герой Ирвинга Рип просыпается после сна, который начался еще до Революции и длился двадцать лет. Войдя в свою старую деревню, Рип сразу же чувствует себя потерянным. Здания, лица, имена — все кажется чужим и непонятным. «Сама деревня изменилась — она стала больше и многолюднее», и праздность, если не считать стариков, больше не терпелась. «Сам характер людей, казалось, изменился. В нем появился деловитый, суетливый и спорный тон, пришедший на смену привычной флегматичности и сонному спокойствию» — ужасающая ситуация для Рипа, питавшего «непреодолимое отвращение ко всякого рода прибыльному труду». Даже язык был странным — «права граждан — выборы — члены Конгресса — свобода… и другие слова, представлявшие собой настоящий вавилонский жаргон для сбитого с толку Ван Винкля». <…>
«Рип Ван Винкль» стал самым популярным из множества рассказов Ирвинга, поскольку американцы начала девятнадцатого века могли в полной мере разделить замешательство Рипа. Хотя внешне политическое руководство казалось почти неизменным — на вывеске деревенской гостиницы лицо Георга III было просто заменено на лицо Джорджа Вашингтона — в глубине души Рип, как и большинство американцев, понимал, что «все изменилось». За несколько коротких десятилетий американцы пережили поразительную трансформацию своего общества и культуры, и, подобно Рипу и его создателю, многие задавались вопросом, что же произошло и кем они стали на самом деле».